September 16th, 2017

Ответ на вопрос-продолжение

Довольно многие ответили верно - 13 человек.

Ответ: Должники

Коммент: во времена Грибоедова словом "должник" было принято называть и "кредитора".

Спасибо всем участникам!

Второй "каторжный" день вчера:)

Я уже писал о напряженном деньке с подругами Кати позавчера. Сегодня с утра должен был поехать за ними, снова побывать по пути в великолепной "Краун Плаза", затем завезти к себе в Арад, покормить обедом (вчера утром специально сварил зеленые щавлевые щи) - а затем посадить в 6 вечера на прямой автобус Арад-Тель-Авив... Да не судьба: не выдержали там девушки больше суток! Хозяйка гостиницы сжалилась и отвезла их на своей машине к приморскому шоссе, откуда они и добрались до Тель-Авива. Причем, деньги за вторые сутки она им вернула!
А вот у меня вчера был день куда как напряженнее позавчерашнего. Сначала поехал в аэропорт встречать Катину маму . Она 2 месяца была в Москве у старшей дочки Ани (у той 5 детей, она на год старше Кати, но уже вышла на пенсию в звании полковника, работала в Министерстве обороны, в финансовом отделе). Сама Катя маму встретить не могла - была на работе. Отвез маму домой, в Рамле, а затем - в Тель-Авив: Кате надо было перевезти вещи оттуда в Гиватаим, она туда переезжает. Съездили, перевезли, вернулись. После этого Катя надавала мне еще кучу вещей, чтобы хранил их у себя в Араде, благо, размеры квартиры позволяют. Еле всё это втиснулось в мою машину! После чего Катенька захотела полакомиться любимым суши и потащила меня в соседнее кафе. Я суши не увлекаюсь, поэтому скромно сидел рядом , пил кофе и любовался Катиной сноровкой в обращении с сушными палочками... И, наконец, в начале одиннадцатого, был с миром отпущен домой, осталось проехать 160 км. Ну, по ночным субботним дорогам - это заняло всего часа полтора. Благодать:)

Одно из любимых стихотворений Ю. Левитанского

В будапештской гостинице, в номере, на стене —
деревенский зимний пейзаж в деревянной раме.
На исходе сумерек, знойными вечерами,
он так странен здесь, в этой комнате городской.

Деревенский зимний пейзаж, тишина и снег,
и пустынный двор, и колодец, и дом с сенями,
и неясный след, оставшийся за санями,
на которых кто-то уехал давным-давно.

Отчего же томит меня этот далекий звук,
этот сонно скользящий санный поющий полоз,
и зачем я хочу представить лицо и голос
незнакомой женщины, едущей в тех санях?

Для чего мне надо увидеть забор и дом
на степной равнине где-то за Орошхазой,
и на мягких ресницах женщины темноглазой
осторожно тающий теплый январский снег?

В будапештской гостинице, в номере, на стене...
Но зачем мне помнить, думать и знать об этом
через столько лет, будапештским горячим летом,
в этом тесном, душном номере небольшом!

А за окнами — зелень, марево, зной, Дунай,
пешеходы, колокола и обрывки речи.
И бесшумно падает, падает мне на плечи
этот давний-давний, теплый венгерский снег.